Источник заглавного фото: https://olegmedvedev69.livejournal.com/230904.html
В городе, который веками стремился к имперскому величию, прорубая прямые проспекты и возводя циклопические высотки, сохранились места, упрямо сопротивляющиеся линейной логике. Москва — это не только парадные фасады Тверской или гранитные набережные. Ее истинная, интимная сущность спрятана в переулках, которые петляют, словно следы захмелевшего гуляки, уходящего от погони времени. Кривоколенный переулок — это манифест такой «неправильной» Москвы. Это всего 430 метров асфальта и брусчатки в Басманном районе, но каждый сантиметр здесь насыщен историей плотнее, чем иные гектары спальных районов.
Здесь нет прямых путей. Сама топография улицы диктует особый ритм движения: замедленный, созерцательный, полный неожиданных открытий. Кривоколенный — это улица-сюрприз, улица-лабиринт, где за каждым из трех его крутых поворотов открывается новая историческая декорация. Здесь петровское барокко соседствует с промышленным модерном, а палаты XVII века прячут в своих дворах самые модные бары XXI столетия. Это место, где Александр Пушкин читал «Бориса Годунова», где инженер Шухов проектировал свои башни, а философ Бердяев размышлял о судьбах России.
Эта статья для интернет-журнала pomoskve.ru — не просто краеведческая справка. Это попытка пройти сквозь «кривые колена» времени, распутать клубок судеб и архитектурных стилей, чтобы понять, как на одном маленьком пятачке у Мясницкой улицы уместилась вся история города: от боярских усадеб до хипстерских лофтов. Мы пройдем этот путь шаг за шагом, дом за домом, не пропуская ни одной трещины на старинной кладке.
Почему он такой кривой?
S-образный феномен
Если взглянуть на карту центра Москвы, Кривоколенный переулок выделяется своей причудливой конфигурацией, напоминающей латинскую букву «S» или змейку, ползущую от шумной Мясницкой в сторону тихой Покровки. Эта форма — не ошибка пьяного землемера, а эхо древнейшей застройки города. В отличие от Санкт-Петербурга, расчерченного по линейке в угоду европейской регулярности, старая Москва росла органично, огибая владения знати, ручьи, овраги и границы слобод.
Переулок начинается от Мясницкой улицы, уходя строго на юго-восток. Но уже через сотню метров он делает резкий, почти под 90 градусов, поворот на северо-восток, идя параллельно Мясницкой. Пройдя еще немного, он снова ломается, уходя на юго-восток, пересекает Архангельский переулок и вливается в Потаповский. Именно эти резкие изломы — «колена» — и дали улице ее современное, невероятно меткое название.
До 1901 года переулок официально именовался просто «Кривое Колено». В этом названии слышится простота и честность народной топонимики. Здесь невозможно увидеть перспективу улицы от начала до конца. Пространство раскрывается постепенно, кадрами. Каждый поворот — это кулиса. Вы идете, видя перед собой стену доходного дома, поворачиваете — и вдруг перед вами взмывает в небо шпиль (или то, что от него осталось) Меншиковой башни. Эта интрига пространства делает прогулку по Кривоколенному настоящим приключением для глаза, уставшего от монотонности прямых магистралей.
Историческая топонимика: От Шувалова до Коломенского
Но «Кривоколенным» он был не всегда. Как и любой старый московский переулок, он менял имена, отражая социальный статус своих обитателей. В XVIII и XIX веках улица не воспринималась как единое целое, а дробилась на отрезки, названные по именам домовладельцев или стоящих рядом учреждений.
Начальная часть переулка, ближе к Мясницкой, в старину называлась Коломенским переулком. Это название — память о находившемся здесь подворье Коломенской епархии. Духовная власть в допетровской и ранней имперской Москве владела обширными землями, и присутствие церковного подворья задавало тон всей округе. Здесь жили священнослужители, останавливались архиереи, и жизнь текла размеренно, под звон колоколов.
Другая часть переулка, ближе к нынешнему Банковскому, носила имя Шуваловского переулка. Это название — поклон аристократии. Здесь располагалась обширная усадьба графа Андрея Петровича Шувалова, сына знаменитого фельдмаршала Петра Шувалова, фактического правителя России при Елизавете Петровне. Шуваловы были не просто богаты; они были законодателями мод, меценатами и влиятельнейшими людьми эпохи. То, что переулок носил их имя, говорило о высочайшем статусе района. В те времена нынешний Банковский переулок и часть Кривоколенного составляли единую дорожную артерию, огибавшую владения графа.
Интересно проследить, как менялась топонимика вслед за экономикой. В XIX веке соседний Шуваловский переулок стал Банковским — в честь открывшегося здесь Ассигнационного банка. Дворянская честь уступила место финансовой мощи. А Кривоколенный, объединив в себе разрозненные отрезки, получил имя, которое пережило и графов, и банкиров, и советских переименователей. Оно оказалось самым жизнестойким, потому что отражало не преходящую власть людей, а вечную геометрию места.
Дома и судьбы нечетной стороны
Прогулка по Кривоколенному — это чтение книги, где каждая глава — это дом. Начнем наш путь по нечетной стороне, где купеческая предприимчивость XIX века соседствует с древними палатами.
Дом № 3: Свидетель XVIII века
Сразу после поворота с Мясницкой нас встречает скромное здание под номером 3. Построенное в 1796 году, оно является одним из старейших жилых домов в округе, сохранивших свою структуру. В те времена Москва восстанавливалась после екатерининских реформ, и такие дома формировали ткань города — плотную, соразмерную человеку, лишенную помпезности, но полную достоинства.
Дом № 5: Империя церковной утвари и разведчики
Далее следует владение № 5 (строения 1 и 2), которое рассказывает нам историю московского капитализма. Это бывшее владение семьи Сытовых — Ивана Ефимовича и его родственников. Сытовы были не просто купцами, они были промышленниками с узкой специализацией. Здесь располагалась Фабрика церковной утвари с магазином. В XIX веке, когда религия была неотъемлемой частью государственной и частной жизни, производство окладов, подсвечников, лампад и парчовых облачений было бизнесом колоссального размаха. Комплекс зданий формировался постепенно: доходный дом с магазином был построен в 1873 году архитектором В. Ф. Жигардловичем, а фабричные корпуса добавлялись в 1875 и 1896 годах. Этот дом — памятник тому времени, когда производство и жилье владельца находились в одном дворе, создавая замкнутый патриархальный мир.
Но у этого дома есть и другая, скрытая история. В квартире № 25 этого дома в 1920-е годы проживала Елена Феррари (Ольга Федоровна Голубевская). Личность легендарная и загадочная: поэтесса Серебряного века, дружившая с Максимом Горьким и художниками-авангардистами, и одновременно — кадровый сотрудник советской военной разведки, резидент в Европе, капитан госбезопасности. Ее жизнь, полная творческих взлетов и шпионских тайн, закончилась трагически в 1938 году, но стены дома № 5 помнят эту удивительную женщину, соединившую в себе богему и спецслужбы.
Дом № 9: Палаты Ладо и смех Георгия Вицина
Дом № 9 — это классический «слоеный пирог» московской архитектуры. Главное здание, выходящее в переулок — это солидный доходный дом М. А. Лунц, построенный в 1910–1911 годах архитектором Борисом Великовским. Великовский был мастером неоклассицизма, и дом выглядит строго, респектабельно, по-европейски. В этом доме жил любимец всей страны, актер Георгий Вицин. Человек, который на экране часто играл выпивох и недотеп, в жизни был аскетом, йогом и глубоким интровертом. Кривоколенный переулок с его тишиной идеально подходил для его уединенного образа жизни.
Но самое интересное скрыто во дворе. Строение 2 по этому адресу — это Палаты Ладо. Официально — памятник архитектуры федерального значения. В основе этого скромного на вид здания лежат каменные палаты XVII века. Представьте: триста лет назад здесь жили бояре или богатые купцы. В XIX веке домом владел доктор Христиан Ладо, который перестроил древние палаты под нужды своего времени, но мощные стены и сводчатые подвалы никуда не делись. Это типичная московская история: новое не сносит старое, а обволакивает его, использует как фундамент. Палаты Ладо — это скрытое сокровище, доступное только тем, кто не ленится заглядывать в арки.
Дом № 11/13: Инженерный гений Шухова
На углу, где переулок делает очередной зигзаг, стоит доходный дом А. В. Бари (№ 11/13, стр. 1). Построенный в 1895 году архитектором Ф. Ф. Воскресенским, этот дом связан с именем одного из величайших инженеров в истории человечества — Владимира Григорьевича Шухова. Шухов, создатель гиперболоидных башен (включая знаменитую радиобашню на Шаболовке), уникальных перекрытий и нефтепроводов, работал главным инженером в строительной конторе Александра Бари. И жил он здесь же, в квартире при конторе, с 1922 по 1936 год. Именно в этих стенах рождались чертежи конструкций, опередивших свое время на полвека. Проходя мимо этого дома, стоит помнить, что здесь билось техническое сердце России начала XX века.
Четная сторона
Четная сторона Кривоколенного переулка — это настоящая антология русской культуры. Здесь концентрация великих имен на квадратный метр превышает все мыслимые пределы.
Дом № 4: Святилище русской словесности (Дом Веневитинова)
Главная жемчужина переулка — это, безусловно, дом № 4, строение 1, известный как Дом поэта Веневитинова. Этот изящный двухэтажный особняк в стиле классицизма, стоящий на первом изгибе переулка, — один из важнейших адресов на литературной карте России.
История стен
История дома уходит корнями в середину XVIII века. Участок переходил из рук в руки: в 1759 году его купил доктор В. Я. Гевитт, затем граф М. Ф. Апраксин, потом генеральша Ласунская. Предполагается, что нынешний облик дом приобрел в начале 1760-х годов, вобрав в себя более древние каменные палаты. В 1803 году усадьбу приобрел отставной подпоручик Владимир Петрович Веневитинов. С этого момента начинается «золотой век» дома.
Колыбель любомудрия
В 1805 году в этих стенах родился Дмитрий Веневитинов. Ему суждено было прожить всего 21 год, но за это время он успел стать ярчайшей звездой романтизма, философом, создателем кружка «любомудров» и прообразом Ленского из «Евгения Онегина». Его мать, Анна Николаевна (урожденная княжна Оболенская), превратила дом в блестящий литературно-музыкальный салон. Здесь собирался цвет московской интеллигенции.
Тень Пушкина и чтение «Бориса Годунова»
Самое значимое событие в истории дома произошло осенью 1826 года. Александр Пушкин, только что возвращенный императором Николаем I из ссылки в Михайловском, приехал в Москву. Он привез с собой рукопись трагедии «Борис Годунов» — произведения новаторского, смелого, политически острого. 25 сентября 1826 года в гостиной дома Веневитиновых собрались друзья и соратники. Пушкин читал свое творение. Историк Михаил Погодин, присутствовавший там, оставил эмоциональные воспоминания: «Мы все просто как будто обеспамятели. Кого бросало в жар, кого в озноб. Волосы поднимались дыбом. Не стало сил выдерживать. Один вдруг вскочит с места, другой вскрикнет… О, какое то было утро, оставившее следы на всю жизнь!». Это было не просто чтение стихов, это было рождение новой русской драматургии. Спустя пару недель, 12 октября, чтение повторилось для еще более широкого круга слушателей. Стены этого дома слышали голос Пушкина в момент его наивысшего творческого триумфа и общественного признания. Сегодня об этом событии напоминает мемориальная доска на фасаде.
От Галича до наших дней
История дома не замерла в XIX веке. После революции особняк был превращен в коммунальные квартиры. В 1920-х годах здесь жила семья Гинзбургов. Их сын, Александр Гинзбург, бегал по этим коридорам и играл во дворе. Позже он прославится под именем Александр Галич — поэт, бард, сценарист, диссидент. В своих мемуарах Галич с теплотой вспоминал этот дом и «необыкновенно широкий балкон», который, по преданию, был тем самым балконом, где когда-то стояли гости Веневитинова.
В конце XX века дом едва не погиб. В 1999 году его признали аварийным, и инвесторы готовили снос ради строительства элитного новодела. Но московская интеллигенция встала на защиту. «Архнадзор» и общественность буквально отбили дом у бульдозеров. После долгих лет запустения и использования в качестве ночлежки, здание было отреставрировано. Реставраторы проявили деликатность: со стороны двора они оставили участки без штукатурки, чтобы показать древнюю кирпичную кладку и заложенные оконные проемы XVII века — «шрамы» времени, которые делают историю осязаемой.
Дом № 8: Философский камень Бердяева
Чуть дальше, в доме № 8, жил еще один титан мысли. В этом доходном доме П. К. Микини (построен в 1901–1905 гг.) в 1908–1911 годах проживал философ Николай Бердяев. Здесь, в атмосфере предреволюционной Москвы, он писал свои труды о свободе, духе и судьбе России. Кривоколенный переулок, с его смесью религиозности (рядом Меншикова башня) и светскости, был идеальным фоном для размышлений русского экзистенциалиста.
Дом № 10: Палаты Голицыных
Дом № 10 — это, пожалуй, самый яркий пример того, как старая Москва адаптируется к новой жизни, не теряя себя. Комплекс зданий известен как Палаты Голицыных. В его основе — постройки XVII–XVIII веков. Мощные стены, сводчатые перекрытия, сложная планировка — все это наследие знатнейшего княжеского рода, владевшего усадьбой.
Однако современным москвичам этот адрес известен не столько как музей, сколько как гастрономический и тусовочный центр. В 2010-х годах внутренний двор усадьбы превратился в культовое место.
- «Одесса-мама»: Ресторан, занявший один из корпусов, принес сюда дух приморского города. Якорь под потолком с цитатой Сергея Довлатова «Мы пили, когда не было денег, глупо не пить теперь, когда они есть» стал неофициальным девизом этого места.
- «Хачапури»: Грузинское кафе по соседству добавило пряных ароматов.
- «Зинзивер» и «Marcelo Miracles»: Рюмочная и бар новой волны, где собирается творческая молодежь.
Феномен дома № 10 в том, что он живой. Здесь нет музейной пыли. Летом двор заполнен людьми, сидящими на лавочках, пьющими вино, смеющимися. Это именно та «живая история», о которой мечтают урбанисты: древние камни служат декорацией для самой актуальной жизни города. Контраст между палатами XVII века и модной публикой с ноутбуками и коктейлями создает уникальную атмосферу, ради которой сюда едут со всей Москвы.
Дом № 12
Завершает парад достопримечательностей дом № 12 — владение Фармацевтической фабрики В. К. Феррейна. Феррейны — династия аптекарей, «королей таблеток» дореволюционной России. Их главная аптека на Никольской известна всем, а здесь, в Кривоколенном, находилось «производственное сердце» империи. Краснокирпичный лабораторный корпус (стр. 4), построенный в 1903 году архитектором Оттоном фон Дессином, — образец промышленной эклектики, строгой и функциональной.
Но место это было намоленным и до Феррейнов. В жилом доме на этом участке (стр. 3), в основе которого палаты XVII века купцов Вестовых, в 1784 году жил Николай Михайлович Карамзин. Великий историограф и писатель, автор «Истории государства Российского», ходил по этой же земле, возможно, обдумывая свои первые литературные опыты.
Сегодня двор дома № 12 стал точкой притяжения для любителей уличного искусства. Американский художник Bip, останавливаясь в местном хостеле, оставил на стенах несколько работ, в том числе масштабный мурал и ироничные надписи «Ух ты!» и «Очень неплохо!». Это еще один слой истории: поверх штукатурки времен Карамзина и кирпича времен Феррейна ложится краска XXI века.
Меншикова башня
Рассказ о Кривоколенном переулке невозможен без упоминания его главной доминанты, хотя формально она приписана к Архангельскому переулку (д. 15а). Речь о Церкви Архангела Гавриила, или, как ее называют в народе, Меншиковой башне. Это здание видно из каждого «кривого колена», оно нависает над районом как напоминание о петровских амбициях.
Башня гордыни
В 1704 году Александр Данилович Меншиков, всесильный фаворит Петра I, решил построить в своем московском имении домовую церковь. Но это не могла быть просто церковь. Меншикову нужно было чудо, символ его власти и новой, европейской России. Архитектор Иван Зарудный при участии Доменико Трезини и команды итальянских и швейцарских мастеров (Франческо Фонтана) создал нечто невиданное. К 1707 году над Москвой вознеслась башня высотой 84 метра (на 3,2 метра выше колокольни Ивана Великого!). Это был вызов. В патриархальной Москве строить выше главной кремлевской звонницы считалось дерзостью. Но Меншиков плевал на традиции. Башня, увенчанная 30-метровым шпилем с парящим ангелом, оснащенная английскими курантами и 50 колоколами, стала первым русским небоскребом. Ради нее даже очистили соседние Поганые пруды, переименовав их в Чистые.
Огненное наказание
Триумф был недолгим. 14 июня 1723 года разразилась страшная гроза. Молния ударила прямо в шпиль башни. Деревянные конструкции верхних ярусов вспыхнули как спичка. Пожар был ужасен: пылающий шпиль рухнул, колокола проломили своды и убили людей, пытавшихся спасти утварь. Москвичи шептались: «Бог наказал гордеца». От красавицы-башни остался лишь обгоревший каменный остов. Полвека она стояла руиной, пугая прохожих черными провалами окон.
Масонский храм
Второе рождение башни в 1773 году окутано мистикой. Восстановлением занялся масон Гавриил Измайлов. Он не стал восстанавливать шпиль, заменив его странным куполом, напоминающим золотую шишку. Но главное — декор. Стены храма покрылись масонскими символами: Всевидящее Око, циркули, надписи на латыни (Redemptio mundi — «Искупление мира»), фигуры орла, смотрящего на солнце. Вместо крестов и ангелов фасад украсили огромные декоративные вазы. Ходили легенды, что в верхней комнате башни проходили тайные собрания ложи «вольных каменщиков». Здание стало архитектурным ребусом, который пытались разгадать несколько поколений москвичей. Лишь в середине XIX века митрополит Филарет приказал сбить масонскую лепнину и вернуть храму православный вид, но даже сегодня в его облике чувствуется что-то нездешнее, западное, таинственное.
Сейчас здесь находится подворье Антиохийской православной церкви. Службы идут на церковнославянском, но восточный колорит и эхо масонского прошлого делают это место одним из самых атмосферных в Москве.
Кривоколенный в кино и культуре
Такая фактурная натура не могла остаться без внимания кинематографистов. Изгибы переулка — идеальная декорация для старой Москвы.
- «Место встречи изменить нельзя»: Глеб Жеглов упоминает дом № 5 по Кривоколенному, говоря о прописке бандитов.
- «Покровские ворота»: В эпизоде, где Хоботов ловит такси, на заднем плане мелькает дом № 11/13.
- «Эра милосердия»: В книге Вайнеров упоминается несуществующий дом № 21, где жила одна из героинь.
Переулок стал символом той самой Москвы, которую мы любим в старых фильмах: уютной, немного обшарпанной, но бесконечно родной.
Заключение:
Кривоколенный переулок — это не просто транзитный путь от Лубянки к Чистым прудам. Это портал. Портал в город, где время не линейно, а закручено в спираль, как и сам переулок. Здесь можно начать утро с молитвы в барочном храме Меншикова, днем изучать наличники на доме, где Пушкин читал «Бориса Годунова», а вечер закончить в шумном дворе палат XVII века с бокалом крафтового пива под цитату Довлатова.
Кривоколенный учит нас главному московскому правилу: самое интересное всегда скрыто за поворотом. Не бойтесь свернуть с прямой дороги. Именно в кривых коленах переулков прячется душа этого города — живая, противоречивая и бесконечно прекрасная.