КАК В МОСКВЕ
ПЕРЕДВИГАЛИ ДОМА

Технология, отработанная советскими инженерами, была по-своему изящной. Сначала дом отделяли от фундамента: на уровне подвала стены прорезали и вставляли мощную стальную раму-обвязку, которая стягивала здание в единое целое, как поднос. Под раму подводили рельсовые пути, а между рамой и рельсами устанавливали сотни, а то и тысячи стальных катков — здание словно ставили на гигантские подшипники.

Дальше за дело брались домкраты и электролебёдки: они медленно, по нескольку сантиметров за раз, толкали или тянули дом по рельсам к заранее построенному новому фундаменту. Скорость была черепашья — пешеход обгонял дом играючи, — зато движение получалось плавным и безопасным. Когда здание «доезжало» до места, его опускали на новый фундамент, а раму и катки убирали. Снаружи о переезде напоминала разве что свежая отделка вокруг.

Самым трудоёмким было не само движение, а подготовка: на неё уходили недели, а порой и месяцы, тогда как сам переезд занимал часы или несколько суток. Зато точность поражала. Дом вели так плавно, что, по рассказам, вода в стакане, забытом на подоконнике, почти не колыхалась, а карандаши не скатывались со столов. Это была не грубая сила, а филигранная инженерная работа, где всё держалось на точном расчёте нагрузок, скорости и распределения веса.

У этой истории есть главный герой — инженер Эммануил Менделевич Гендель. В 1936 году по инициативе тогдашнего руководителя московского обкома Никиты Хрущёва при Моссовете создали специальный «Трест по передвижке и разборке зданий», и Гендель стал его главным инженером. Именно он превратил рискованную авантюру в отлаженную инженерную дисциплину.

За свою карьеру Гендель передвинул не один десяток зданий и стал мировым авторитетом в этом деле. Позже он применял свои методы и для спасения «падающих» сооружений — например, выправлял накренившийся минарет медресе Улугбека в Самарканде. Для нескольких поколений москвичей само словосочетание «передвижка домов» прочно связано с его именем.

Работа была не только сложной, но и крайне ответственной: любая авария при передвижке многоэтажного дома с людьми внутри обернулась бы катастрофой — и для жильцов, и для самого инженера, в те суровые годы в самом прямом смысле. Тем поразительнее, что за все годы массовых передвижек серьёзных аварий практически не случилось. Это лучшее свидетельство и точности расчётов, и смелости людей, которые брались за, казалось бы, невозможное.

Один из самых эффектных переездов — здание Моссовета (сегодня это мэрия Москвы на Тверской, 13), бывший дом московского генерал-губернатора постройки Матвея Казакова. В 1939 году его отодвинули от новой красной линии вглубь на 13,5 метра.

Рекордной была скорость: здание массой около 20 тысяч тонн передвинули всего за 41 минуту — это самая быстрая передвижка в истории. И главное — её провели, не выселяя людей: сотрудники продолжали работать внутри, а движение было настолько плавным, что, по рассказам, в кабинетах не прерывали дела. Дом губернатора, переживший Наполеона, спокойно «переехал» на новое место за время обеденного перерыва.

Абсолютный чемпион по весу — Саввинское подворье, роскошное здание в стиле древнерусского модерна, построенное в 1907 году архитектором Иваном Кузнецовым. Его масса — почти 23 тысячи тонн, и это до сих пор считается мировым рекордом по тяжести перемещённого здания. Сегодня подворье прячется в глубине двора за домом 6 по Тверской, и, глядя на него, невозможно поверить, что когда-то оно выходило прямо на улицу.

При расширении улицы Горького в 1938–1940 годах подворье собирались снести, но жильцы упросили Моссовет сохранить дом — и его решили передвинуть вглубь квартала. Здание поставили на 2100 стальных катков, проложив 36 рельсовых путей; сама передвижка заняла трое суток. По знаменитой легенде, главный сдвиг провели ночью, пока жильцы спали, — и наутро многие даже не поняли, что их дом стоит уже на новом месте.

Сегодня Саввинское подворье — объект культурного наследия и одна из самых неожиданных «спрятанных» красот центра. Чтобы его увидеть, нужно зайти в арку дома 6 по Тверской и оказаться в тихом дворе перед сказочным теремом с изразцами и шатрами, который когда-то выходил прямо на оживлённую улицу. Мало кто из спешащих по Тверской прохожих подозревает, какой шедевр и с какой невероятной историей укрыт всего в нескольких метрах за парадными фасадами.

Едва ли не самый сложный манёвр достался старейшей Московской глазной больнице — старинному зданию в форме буквы «Э». Его не просто передвинули на 93 метра, но и развернули на 97 градусов, чтобы оно встало фасадом к новой улице. Представьте, как огромное каменное здание медленно поворачивается, словно стрелка часов.

Самое поразительное — больница при этом не прекращала работу: врачи принимали пациентов, шли операции, а здание тем временем потихоньку ехало и поворачивалось. Этот случай стал хрестоматийным примером того, на что была способна инженерная школа Генделя: переместить и развернуть действующую больницу, не остановив её ни на день.

В 1937 году дом № 5/6 по улице Серафимовича пришлось передвигать, потому что он мешал строительству нового Большого Каменного моста. Здание массой 7500 тонн не только сдвинули, но и подняли на 1,87 метра — и снова без выселения жильцов. В те же годы похожим образом поступили с домом на Садовнической (тогда улице Полины Осипенко): чтобы освободить место под Краснохолмский мост, его разрезали на две части, и одну из них не просто передвинули, а ещё и развернули на 19 градусов.

Именно переезд дома на Серафимовича вдохновил Агнию Барто на знаменитое детское стихотворение «Дом переехал» (1938) — про девочку, которая вернулась с дачи и не нашла свой дом на привычном месте. Для нескольких поколений советских детей это стихотворение было первым рассказом о московских «гуляющих домах».

Передвижка домов не закончилась довоенными рекордами. Один из самых поздних и эффектных переездов случился уже в 1979 году: на 33 метра отодвинули нарядное здание в стиле модерн на улице Горького (Тверская, 18) — бывшую редакцию газеты «Русское слово», принадлежавшую знаменитому книгоиздателю Ивану Сытину (построено в 1905–1906 годах архитектором Адольфом Эрихсоном).

Дом аккуратно сдвинули вглубь, чтобы освободить место под новое строительство, и сегодня он стоит чуть в стороне от первоначального положения. Этот случай хорошо показывает, что «гуляющие дома» Москвы ездили по столице не только в довоенные пятилетки, но и в спокойные брежневские годы — почти на памяти ныне живущих москвичей.