Сухарева башня на фотографии начала 1930-х годов, незадолго до сноса. Это уникальное сооружение московского барокко было возведено при Петре I и более двух веков служило важной городской доминантой. Башня высотой 64 метра находилась на пересечении современного Садового кольца и улицы Сретенка и сразу стала одной из главных достопримечательностей столицы. Москвичи любовно называли её «невестой колокольни Ивана Великого» за величавый облик и родство со знаменитыми кремлёвскими башнями. В разное время Сухарева башня служила школой, обсерваторией, водонапорной станцией, музеем и административным зданием. В 1934 году, в эпоху радикальной реконструкции Москвы, она была разрушена, что стало одной из самых горьких утрат исторического облика города. Сегодня память о башне жива: сохранились её фрагменты, установлены памятные знаки, а в обществе не раз поднимался вопрос о воссоздании этого памятника архитектуры.
История строительства башни при Петре I
История Сухаревой башни берёт начало в смутных событиях конца XVII века. В 1689 году юный царь Пётр I вынужден был бежать от стрелецкого мятежа царевны Софьи и искать укрытия в Троице-Сергиевой лавре. На помощь Петру пришёл стрелецкий полк под командованием полковника Лаврентия Панкратьевича Сухарева, оставшийся верным ему и сыгравший большую роль в подавлении бунта. В награду за эту преданность Пётр повелел перестроить старые деревянные Сретенские ворота Земляного города в каменные и надстроить над ними многоярусную башню с часами. Новое сооружение было заложено около 1692 года, а строительством руководил зодчий Михаил Иванович Чоглоков – талантливый архитектор, известный также работами в Кремле. К 1695 году два нижних яруса башни были завершены: в основании расположились проездные ворота, над ними – сводчатые палаты, где разместилась «полковая изба» стрельцов Сухарева и караульные помещения. По одной из версий, Пётр задумал эту башню не только как подарок верному полку, но и как символ своего спасения от опасности.
После первого этапа строительства Пётр I на некоторое время уехал в Европу и вернулся с новыми идеями о градостроительстве и науке. В 1697–1701 годах башня была достроена и переоборудована под учебное заведение – Навигационную школу. Стрелецкий гарнизон выселили, Чоглоков надстроил третий ярус с просторными залами и добавил с восточной стороны широкое двухмаршевое крыльцо вместо земляного вала, вплотную подходившего к башне. Когда в 1701 году строительство завершилось, башня достигла своей полной высоты – 64 метра, примерно как современный 22-этажный дом. Её необычный облик породил легенды: рассказывали, будто Пётр I сам участвовал в проектировании, придав башне форму корабля с шатром-мачтой, а прототипом послужила ратуша в одном из немецких городов. Хотя официальным автором проекта остаётся М. И. Чоглоков, такие слухи отражают новаторский для Москвы характер здания. Башня действительно напоминала корабль: галереи второго яруса походили на палубу, восточный фасад играл роль носа, а западный – кормы, устремлённой в сторону центра города.
Архитектурные особенности Сухаревой башни
Сухарева башня являла собой выдающийся образец московского (нарышкинского) барокко, сочетавшего старые русские традиции с элементами западноевропейской архитектуры. Сооружение было построено из красного кирпича и украшено резным белым камнем, объединяя декор в духе lombard-романских и готических мотивов. Башня имела три основных яруса над арочным проездом ворот, увенчанных высоким восьмигранным шатром (шпилем). В основании шатра находился четвертый ярус-постамент с боевыми часами, по углам которого высились четыре изящные башенки-шпилечки – похожие на те, что украшают кремлёвские Троицкую и Спасскую башни. Благодаря этим деталям силуэт здания выглядел динамичным и устремлённым ввысь.
Декоративное убранство Сухаревой башни было богато и разнообразно. Историки отмечали резные фризы, раковины, балюстрады и другие орнаменты, украшавшие фасады башни. Арочные окна обрамляли фигурные наличники из белого камня – один из таких сдвоенных оконных наличников был спасён при разборе башни и ныне вмурован в стену Донского монастыря как артефакт ушедшей эпохи. На шпиле башни при Петре I установили часы с курантами, отбивавшими мелодию каждый четверть часа. В поздние годы (с конца XVIII века) часы почему-то отсутствовали, но в ходе реставрации 1890-х их вернули на башню: заново проделали отверстия под циферблаты и повесили девять колоколов для боя и музыкального звона. Венчал шпиль двуглавый орёл – государственный герб Российской империи, держащий скипетр и державу; он простоял до 1918 года, после чего был снят новой властью. По легенде, накануне вступления армии Наполеона в Москву в 1812 году в крылья орла запутался ястреб, что народ истолковал как пророчество скорого изгнания захватчиков. Так причудливо переплетались в облике башни имперские символы, инженерная смелость и народные поверья.
Функции башни в разные исторические периоды
За свою историю Сухарева башня сменила несколько ролей, отражая перемены эпох и нужды города:
- Навигацкая школа и обсерватория (1701–1712 гг.). Сразу после завершения строительства, по указу Петра I, в башне открылась Школа математических и навигацких наук – первое светское учебное заведение России технического профиля. В двухэтажных палатах разместились классные комнаты, общежитие для дворянских детей 12–20 лет (многих из них царь лично велел зачислять насильно) и большой рапирный зал для фехтования и гимнастики. Главным преподавателем Пётр назначил Леонтия Магницкого, составившего для учеников на русском языке знаменитый учебник «Арифметика». Под руководством ученого Якова Брюса школа давала полноценное восьмилетнее образование, выпуская штурманов, инженеров, геодезистов. Брюс же обустроил на верхнем ярусе башни первую в России астрономическую обсерваторию с длиннофокусными телескопами (до 20 м), астрономическими часами, огромным медным глобусом звёздного неба и обширной научной библиотекой. В 1709 году именно из этой обсерватории Брюс наблюдал солнечное затмение. С этим периодом связалась легенда о тайном «Нептуновом обществе» – кружке приближённых Петра во главе с Францем Лефортом, якобы собиравшихся по ночам в башне для мистических опытов и научных бесед. Говорили даже, что Брюс спрятал в основании башни колдовскую «чёрную книгу», дающую власть над миром. Так или иначе, Навигацкая школа проработала здесь до 1712 года, когда пожар повредил помещения. Училище временно перевели в Меншикову башню, а в 1715 году – окончательно в новую столицу, Санкт-Петербург.
- Адмиралтейская контора и научные классы (1715–1790-е гг.). После отъезда Навигацкой школы здание передали Адмиралтейской конторе – учреждению, ведавшему снабжением Балтийского флота продовольствием и материалами. В башне продолжали работать некоторые учебные подразделения: так, под руководством того же Магницкого здесь действовали математические и географические классы для подготовки специалистов, они просуществовали до начала 1750-х годов. С течением времени башня начала ветшать: уже в 1733 году докладывали о протечках, плесени, обвалах штукатурки. В середине XVIII века архитектор Дмитрий Ухтомский распорядился покрыть крышу башни черепицей. Позже кровлю заменили на железную, перестроили внутренние перекрытия, укрепили лестницы – Сухарева башня пережила несколько ремонтов, сохраняя при этом свой исторический облик.
- Водонапорная башня (1820-е – 1890-е гг.). В начале XIX века окружавшая башню деревянная застройка значительно пострадала в Огне Москвы 1812 года, открыв пространство вокруг – на пустыре вскоре начал работать Сухаревский рынок, куда по воскресеньям сходились торговцы и горожане. Новую функцию сама башня обрела спустя пару десятилетий благодаря развитию городского водопровода. В 1829 году внутри второго этажа установили огромный чугунный резервуар Мытищинского водопровода ёмкостью 6500 вёдер (около 84 тыс. литров). В 1854 году рядом добавили второй бак на 7000 вёдер. Вода поступала в башню по Ростокинскому акведуку из подмосковных источников и поднималась паровыми насосами Алексеевской водокачки. Накопленная на высоте вода самотёком распределялась по трубам к городским фонтанам, общественным водоразборным колонкам и бассейнам – таким образом Сухарева башня несколько десятилетий играла роль главной водонапорной башни Москвы, обеспечивая горожан питьевой водой. Современники восхищались этой комбинацией старинного памятника и новейшей инженерии: недаром маркиз де Кюстин, посетивший Москву в 1830-х, назвал башню одной из лучших достопримечательностей города. К концу XIX века система водоснабжения модернизировалась: в 1892 году вступили в строй Крестовские водонапорные башни, и необходимость в Сухаревой как резервуаре отпала. Резервуары внутри неё были вскоре разобраны, и старинная башня утратила свою техническую функцию.
- Городские службы и склад (конец XIX – начало XX века). После удаления водяных баков в жизни башни наступил новый этап, связанный уже с городским хозяйством и архивами. Ещё в 1871 году Сухарева башня перешла в ведение городских властей, которые организовали в ней различные службы. В западных залах верхнего этажа хранился Городской архив, на втором этаже оборудовали склад, некоторые помещения пустовали или сдавались в аренду под мелкую торговлю. Часть первого этажа продолжала занимать старая часовня Перервинского монастыря, существовавшая со времён Петра I у подножия башни. С 1899 года внутри работал электрический трансформатор – он питал огни башенных часов, а с 1910 года добавилась компрессорная станция городского водопровода. К началу Первой мировой войны Сухарева башня оставалась заметным, хотя и частично запущенным зданием: технические устройства соседствовали в ней с историческими залами. После Октябрьской революции 1917 года новые власти выселили из башни почти все учреждения. Остались лишь коммунальные элементы – трансформаторы Московской электро-сети (МОГЭС), да и те занимали только нижний ярус. Символ старой власти – двуглавый орёл на шпиле – был сбит одним из первых, сразу в 1918 году.
- Музей коммунального хозяйства (1926–1934 гг.). Освободившееся здание решено было использовать для просвещения: в 1920-х годах городские краеведы обратили внимание на башню как на памятник архитектуры. В 1926 году, после проведения ремонта и реставрационных работ, здесь открылся Московский коммунальный музей – прообраз современного Музея Москвы. Перед открытием под наблюдением инженеров А. Ф. Зябкина и Э. В. Кнорре и архитектора З. Н. Иванова была проделана большая работа: укреплены конструкции, объединены помещения первого и второго этажей, заново покрашены своды, уложен дубовый паркет, проведено водяное отопление вместо старых печей. Отреставрированные фасады вновь засияли белокаменными узорами, на башню вернули часы с колоколами. Официально Сухареву башню тогда признали охраняемым памятником архитектуры. Экспозиция музея рассказывала об истории городского благоустройства – и символично, что сама башня стала главным экспонатом, живым свидетельством петровских реформ. Казалось, впереди у неё ждёт долгая жизнь в новом качестве, однако грянули перемены общегосударственного масштаба, поставившие крест на дальнейшей судьбе Сухаревой башни.
Роль башни в городской жизни Москвы
За двести с лишним лет Сухарева башня прочно вплелась в жизнь Москвы, оставив яркий след в народной памяти, культуре и городском ландшафте. С момента постройки она воспринималась москвичами как символ петровской эпохи и могущества новой России. По свидетельствам, многие современники были поражены её внушительным видом: «она гордо взирает на окрестности, будто знает, что имя Петра начертано на её мшистом челе!» – писал в 1834 году писатель Михаил Лермонтов, любуясь башней как величавой гостьей из ушедшего века. Действительно, в облике Сухаревой башни всё напоминало о переломной эпохе Петра Великого – гигантские размеры, мрачноватое благородство серых стен и решительные барочные формы резко отличались от уютных низких домиков допетровской Москвы.
Башня быстро стала ориентиром и гордостью города. Её изображали на гравюрах и полотнах художники – к примеру, известен живописный вид Сухаревой башни работы А. К. Саврасова (1872). Вокруг неё бурлила городская жизнь: с 1812 года у стен башни раз в неделю разворачивался шумный Сухаревский рынок, где можно было купить всё от крестьянских товаров до антикварных книг. Площадь у башни превратилась в излюбленное место торговых и народных гуляний. В фольклоре и городских легендах башня заняла особое место благодаря загадочной фигуре Якова Брюса – учёного и алхимика, чьи опыты в башне обрастали мистическим ореолом. Ещё при жизни Брюса москвичи поговаривали о его колдовских знаниях; позже появились легенды о спрятанной им «чёрной книге» и привидениях навигационной школы. Эти рассказы, передававшиеся из поколения в поколение, лишь усиливали таинственную славу Сухаревой башни.
К концу XIX – началу XX века Сухареву башню почитали уже не столько как утилитарное здание, сколько как исторический монумент старой Москвы. Она упоминалась в литературе: Владимир Гиляровский, знаменитый знаток Москвы, называл её «стройной розовой красавицей» и одним из живых символов города. Владимир Маяковский в 1920-е годы вводил башню в свои стихи как привычную всем точку отсчёта («…как будто весь народ, который не поместился под башню Сухареву…»). Даже после гибели башни в 1930-х её образ продолжал жить в книгах и легендах – недаром историки называют Сухареву башню частью души Москвы, утраченной, но не забытой. Для многих поколений москвичей она была не просто старым зданием, а олицетворением связи времён – от петровских реформ до советской современности.
Причины и обстоятельства сноса в советское время
В 1930-е годы, в эпоху масштабной сталинской реконструкции, судьба Сухаревой башни трагически оборвалась. В 1931 году руководство СССР утвердило генеральный план развития Москвы, предусматривавший радикальную модернизацию городской инфраструктуры. Считалось необходимым расширить центральные магистрали для растущего потока транспорта, и громоздкая башня на перекрёстке Садового кольца и проспекта Мира вдруг оказалась «помехой» для новых автодорог. Летом 1933 года газеты сообщали о решении снести Сухареву башню в кратчайшие сроки. Это известие вызвало шок у московской общественности, особенно среди архитекторов, историков и художников. В защиту башни выступили виднейшие деятели: академики архитектуры Иван Фомин и Иван Жолтовский, искусствовед Игорь Грабарь и другие. Они направили письма во властные инстанции – лично Сталину и секретарю МГК Лазарю Кагановичу – убедительно доказывая, что уничтожение Сухаревой башни стало бы невосполнимой потерей. «Сухарева башня есть неувядаемый образец великого строительного искусства, известный всему миру и всюду одинаково высоко ценимый… Мы решительно возражаем против уничтожения высокоталантливого произведения искусства, равносильного уничтожению картины Рафаэля», – писали они, сравнивая башню с шедевром живописи. Архитекторы даже предлагали компромиссы: изменить проект площади, организовать круговое движение или технически перенести башню в сторону.
Однако власть стояла на своём. Каганович публично обвинил защитников старины в «классовой борьбе», заявив, что забота об охране памятников используется врагами для дискредитации советской власти. В середине сентября 1933 года из курортного Сочи пришла личная телеграмма Сталина, коротко решившая исход спора: башню необходимо снести, а протестующие архитекторы «слепы и бесперспективны». После этого сопротивление было фактически сломлено. В марте 1934 года вышло окончательное постановление о демонтаже Сухаревой баши, и 13 апреля 1934 года бригады «Мосразбортреста» начали разбирать историческое здание. Работы шли ударными темпами – буквально за несколько недель гигантская башня была разобрана по кирпичику. Современники описывали сцены её гибели с сердечной болью. Писатель В. А. Гиляровский сообщал в письме дочери: сначала рабочие сняли старинные часы для использования на другой башне, затем обрушили внешний лестничный портал, свалили шпиль – и вот «стройную розовую башню» уже расчленяли на куски, обращая в груду обломков на солнце закатного дня. Художница Нина Ефимова записывала в дневнике 17 апреля: «Разрушение идёт необычайно быстро… Белые, витые колонки из белого камня – в отдельной груде, разбитые. Можно заболеть от мысли, что впереди нас никто Сухаревскую башню не увидит». К началу июня 1934 года демонтаж полностью завершился – от башни не осталось и следа, кроме пустого пространства посреди площади.
Эта утрата сильно изменила облик и дух старой Москвы. Сухаревская площадь, потеряв свою «душу», была вскоре переименована в безликую Колхозную площадь по предложению Кагановича – таким образом власть стремилась стереть даже память о прежнем названии. Лишь десятилетия спустя, на излёте советской эпохи, начали откровенно говорить о варварстве того сноса. В 1980-е в печати вспоминали Сухареву башню как символический «фантомный боль» Москвы – город ощутил, чего лишился. Сам Каганович в 1989 году, дожив до преклонных лет, всё ещё пытался оправдать снос, ссылаясь на аварийность башни и несчастные случаи возле неё, но этим доводам уже мало кто верил. Фактически Сухарева башня стала одним из наиболее трагичных примеров утраты исторического наследия в советское время, сравнимым со сносом Храма Христа Спасителя. Её уничтожение обеднило архитектурный ландшафт Москвы, лишив столицу уникального памятника петровского барокко, который связывал поколения. Тем не менее память о башне пережила десятилетия забвения и вдохновила потомков на поиски путей её вернуть.
Современные отсылки и проекты восстановления
Памятный камень на Сухаревской площади (установлен в 1996 году) отмечает место, где стояла башня и находилась Навигацкая школа. После падения СССР историческое название площади «Сухаревская» было возвращено, и город начал увековечивать память о легендарной башне. В основу постамента памятного знака легла часть старого фундамента, обнаруженного археологами. Сам фундамент Сухаревой башни был раскопан в 2006 году при строительстве подземного перехода и ныне законсервирован под землёй, как молчаливое напоминание о утраченном монументе. Кроме того, уцелевшие фрагменты башни стали музейными экспонатами: один из резных каменных наличников, как уже упоминалось, вмонтирован в стену Донского монастыря, а старинные башенные часы с голубым циферблатом и позолоченными стрелками ныне можно увидеть на воротной башне музея-заповедника Коломенское. Там же хранится и двуглавый орёл со шпиля – символическая «корона» Сухаревой башни, пережившая своё падение.
Мысль о воссоздании Сухаревой башни возникала неоднократно на протяжении последних десятилетий. Ещё в 1978 году главный архитектор Москвы Михаил Посохин впервые официально предложил реконструировать башню на прежнем месте, что прозвучало на заседании Всероссийского общества охраны памятников. В 1980 году группа известных общественных деятелей – реставратор Пётр Барановский, художник Илья Глазунов, академик Дмитрий Лихачёв, писатели Леонид Леонов и Олег Волков – опубликовала в «Литературной газете» открытое письмо с призывом восстановить Сухареву башню. В ответ городские власти заявили о готовности рассмотреть этот вопрос, но дальше обсуждений дело тогда не пошло. Тем не менее тема получила развитие: в 1986 году был объявлен конкурс архитектурных проектов по восстановлению исторического облика Сухаревской (тогда ещё Колхозной) площади вместе с башней. Победила концепция под руководством профессора Николая Оболенского – предлагалось возвести башню заново на её старом фундаменте, а для пропуска транспорта проложить тоннели по обе стороны от неё. Специалисты учли уроки прошлого: писатель Юрий Нагибин тогда заметил, что приступить к строительству можно будет не раньше, чем через четверть века, когда удастся развязать транспортный узел на этом перекрёстке. Проект Оболенского остался нереализованным, но он подтвердил принципиальную осуществимость восстановления памятника без ущерба для дорожного движения.
В постсоветское время идея возрождения Сухаревой башни всплывала вновь на волне интереса к утраченной истории Москвы. В 1996 году, к 300-летию российского военно-морского образования, на Сухаревской площади торжественно открыли памятную стелу (на фото выше) с барельефным изображением башни и текстом, напоминающим о Навигацкой школе Петра I. В 2010-х годах появились новые инициативы. В 2016 году архитекторы А. Г. Савин и В. А. Сластухин предложили нестандартный проект: встроить воссозданную башню в конструкцию эстакады-моста, перекинутого через Садовое кольцо, чтобы башня одновременно служила историческим объектом и опорой для транспортных путей. Согласно их замыслу, шесть полос движения прошли бы сквозь нижний ярус башни, а оставшиеся шесть – вокруг, тем самым решив проблему пробок на площади. Однако эта идея вызвала споры – многие краеведы и жители настаивали, что возрождать памятник следует только на его родном месте и фундаменте, без утилитарных компромиссов.
В 2017 году возник компромиссный план, выдвинутый группой энтузиастов при музее «Садовое кольцо». Он предполагал построить точную копию Сухаревой башни не прямо на проезжей части, а рядом – в сквере на Сухаревской площади, максимально близко к историческому месту. При этом конструктивно предусматривалась возможность в будущем, если изменится транспортная ситуация, переместить башню на её изначальный фундамент. Предлагалось использовать новую башню как туристический и культурный центр – филиал музея, площадку для выставок и кружков, тем самым оживив пространство площади. Этот проект получил поддержку авторитетных организаций – Союза архитекторов, краеведческих обществ, музеев (Государственного исторического музея, Музея архитектуры им. Щусева, Музея Москвы и др.). Пока что окончательного решения о воссоздании Сухаревой башни не принято, дискуссии продолжаются. Тем не менее сама постановка вопроса показывает, какое значение имеет для москвичей утраченный памятник. Спустя почти век после сноса образ Сухаревой башни по-прежнему живёт в культурной памяти города. Возможно, в будущем эта «фантомная боль» Москвы обретёт реальное воплощение – и величавая башня Петровской эпохи снова поднимется над Сретенкой, напоминая о вечной связи времен.