Москва купцов Морозовых: династия, которая построила Художественный театр и собрала Сезанна

Морозовы — самая громкая купеческая фамилия Российской империи. Начали с крепостного крестьянина, заплатившего за свою вольную 17 000 рублей в начале XIX века, а к 1900-м владели крупнейшим в Европе текстильным производством, главными собраниями импрессионистов в стране и построили половину «новой» Москвы эпохи модерна. На пяти центральных улицах столицы до сих пор стоят их особняки, в музеях висят их картины, на сцене МХТ им. Чехова идут спектакли в здании, которое подарил Москве Савва Морозов.

От крепостного крестьянина к промышленнику

Основатель династии — Савва Васильевич Морозов (1770–1860). Крепостной крестьянин из деревни Зуево Богородского уезда Московской губернии (нынешнее Орехово-Зуево). К двадцати годам наладил у себя в избе небольшое ткацкое производство — выделывал шёлковые ленты и продавал их в Москве на Никольской. Дело пошло, и в 1820 году Савва Васильевич выкупил у помещика Рюмина вольную для себя и пятерых сыновей. Цена — 17 000 рублей, фантастическая по тем временам сумма (для сравнения: годовое жалованье рядового чиновника тогда — около 300 рублей).

За следующие сорок лет Савва Васильевич превратил кустарное производство в фабричную империю. Он основал четыре крупных мануфактуры: Богородско-Глуховскую, Тверскую, Никольскую и Орехово-Зуевскую. К середине XIX века это были крупнейшие текстильные предприятия Российской империи. В 1860 году Морозов умер 89-летним, оставив наследникам бизнес общей капитализацией около 12 миллионов рублей и завет: «Не отступайте от веры предков». Морозовы были старообрядцами Поморского согласия — это сильно повлияло на их деловую этику и весь стиль жизни.

После смерти Саввы Васильевича каждый из его четырёх сыновей основал собственную ветвь:

• Елисеевичи — Викуловичи, владельцы Морозовской мануфактуры в Орехово-Зуеве.
• Захаровичи — Богородско-Глуховские, главная торговая ветвь.
• Абрамовичи — Тверские, текстиль и крупнейшая частная коллекция импрессионистов.
• Тимофеевичи — Никольские, самая известная и богатая ветвь, к ней принадлежал Савва Тимофеевич — патрон МХТ.

К концу XIX века все четыре ветви насчитывали более ста наследников и владели предприятиями от Москвы до Туркестана. Морозовы стали символом русского капитализма «нового типа» — образованного, европейского, увлечённого искусством и общественной деятельностью. Это была не лавочничья, а индустриально-меценатская элита.

Савва Тимофеевич Морозов: меценат, который построил МХТ

Савва Тимофеевич Морозов (1862–1905) — внук основателя династии, четвёртый сын Тимофея Саввича, главы Никольской мануфактуры. Получил блестящее образование: окончил физико-математический факультет Московского университета и продолжил химию в Кембридже. Вернулся в Россию в 1887 году, чтобы возглавить семейное дело — и сразу проявил себя как реформатор: ввёл на фабриках 9-часовой рабочий день (на 30 лет раньше, чем это сделало государство), построил больницы, школы и роддома для рабочих, выкупил у помещиков лесные угодья и отдал их под выпас крестьянского скота.

Но всемирную славу Савве Тимофеевичу принесла не промышленность, а театр. В 1898 году он познакомился с Константином Станиславским и Владимиром Немировичем-Данченко, которые открыли Московский Художественно-общедоступный театр и через четыре года столкнулись с финансовым крахом: денег на собственное здание не было, играть приходилось в плохо оборудованном помещении театра Эрмитаж. Морозов пришёл к Станиславскому со словами: «Я ваш до конца. Где здание? Я строю».

За четыре года Савва Тимофеевич вложил в новое здание МХТ около 500 000 рублей — гигантскую сумму, превышавшую его годовой доход с фабрик. Здание перестроил Франц Шехтель в Камергерском переулке, дом 3 — то самое, в котором МХТ им. Чехова работает по сей день. Морозов лично контролировал стройку: согласовывал сценическое оборудование, подбирал занавес, выбирал кресла. По воспоминаниям современников, он мог поспорить с Шехтелем о высоте дверных ручек или цвете обивки. Театр был его страстью.

Параллельно Морозов финансировал революционеров. С 1900-х годов он давал деньги большевикам — через Максима Горького и Леонида Красина. По разным оценкам, передал партии от 100 до 200 тысяч рублей. Это сильно осложнило его отношения с матерью, Марией Фёдоровной, которая контролировала семейный бизнес и в 1904 году отстранила сына от управления. 13 мая 1905 года Савва Тимофеевич застрелился в гостиничном номере в Ницце. Ему было 42 года. Версии до сих пор спорные: самоубийство на нервной почве, политическое убийство, инсценировка — ни одна не доказана однозначно.

«Я застраховал свою жизнь на сто тысяч рублей. Полис передан Горькому». Из последней записки Саввы Морозова, найденной при нём в Ницце

Особняк на Спиридоновке: английская готика от Шехтеля

В 1893 году Савва Тимофеевич заказал Францу Шехтелю построить особняк для жены — Зинаиды Григорьевны, бывшей рабочей с морозовских фабрик, на которой он женился наперекор матери. Адрес: Спиридоновка, 17. Шехтель был тогда молодым архитектором; этот заказ сделал его звездой русского модерна.

Особняк построен в стиле английской готики — с башенками, стрельчатыми окнами, витражами и массивной парадной лестницей. Внутри — резные дубовые панели, камины из мрамора, потолки с лепниной по эскизам Михаила Врубеля. Это была первая крупная работа Врубеля в архитектурной декорации: он расписал плафоны и сделал гипсовую скульптуру «Роберт и монахини» для парадной лестницы. По воспоминаниям современников, особняк на Спиридоновке производил впечатление маленького замка, попавшего в центр Москвы по ошибке.

В 1899 году Зинаида Морозова дала здесь знаменитый бал, на котором присутствовала вся московская элита: 600 гостей в исторических костюмах, оркестр, ужин на 20 перемен блюд. О бале писали все газеты империи. Это был апогей семейного благополучия — через шесть лет Савва Тимофеевич застрелится в Ницце, особняк продадут, а Зинаида Григорьевна выйдет замуж за московского градоначальника Резвого. Сегодня дом 17 на Спиридоновке — это Дом приёмов Министерства иностранных дел России. Внутрь не пускают, но фасад можно рассмотреть со стороны Патриарших.

Зинаида Морозова: ткачиха, ставшая королевой Москвы

Зинаида Григорьевна Зимина (1867–1947) — личность для русской буржуазии конца XIX века почти невероятная. Дочь подмосковного крестьянина, она вышла замуж за Сергея Викуловича Морозова — двоюродного племянника Саввы Тимофеевича. Брак сложился неудачно, и в 1888 году Зинаида решилась на скандальный для того времени шаг — потребовала развода. По законам империи в купеческой среде это было почти равно общественному самоубийству: разведённую женщину выкидывали из круга, прекращали принимать в домах, переставали здороваться на улице.

На сторону Зинаиды встал Савва Тимофеевич Морозов — он влюбился в неё и пошёл против собственной матери, староверческой суровой Марии Фёдоровны, для которой развод был грехом, а такой брак — позором. Мария Фёдоровна не благословила сына; на свадьбе в 1888 году не было никого из старшей родни. Зинаида и Савва обвенчались тихо, в маленькой церкви на окраине Москвы, и пять лет жили в съёмной квартире, пока Савва не построил для жены особняк на Спиридоновке.

За двадцать лет Зинаида Григорьевна стала главной хозяйкой светской Москвы. У неё бывали Чехов и Горький, Шаляпин и Серов, Шехтель и Врубель, актёры МХТ и старые университетские друзья мужа. Зинаида не была интеллектуалкой, как Варвара Алексеевна, но она обладала редким качеством — умением держать дом так, что гости чувствовали себя в нём свободно. Это её внутреннее достоинство и непринуждённость особенно отмечал Шаляпин в воспоминаниях: «У Морозовой за столом ты забывал, кто ты сам — фабричный мальчишка, певец, миллионер. Все были равны».

После самоубийства Саввы Тимофеевича в 1905 году жизнь Зинаиды сломалась дважды. Сначала она пыталась продолжать светский салон, но без мужа всё рассыпалось. Через два года она вышла замуж за московского градоначальника Анатолия Анатольевича Резвого — это был скорее брак-спасение, чем брак по любви. Особняк на Спиридоновке Зинаида продала купцу Михаилу Рябушинскому, переехала за город. После революции потеряла всё, последние годы провела в нищете в подмосковном Ильинском. Умерла в 1947 году в возрасте 80 лет, в одной комнате коммуналки. Её внуки эмигрировали; никто из них уже не носил фамилию Морозов.

«Нелепица» Арсения Морозова на Воздвиженке

Двоюродный брат Саввы Тимофеевича — Арсений Абрамович Морозов (1873–1908) — в 1895 году съездил в путешествие по Испании и Португалии и вернулся одержимым мавританской архитектурой. Он заказал архитектору Виктору Мазырину построить для себя особняк в стиле мавританского замка — с витыми колоннами, резными карнизами, ракушками в декоре, башенками и подковообразными арками. Адрес: Воздвиженка, 16.

Особняк построили в 1895–99 годах. Москва была в шоке. Знаменитый отзыв собственной матери Арсения, Варвары Алексеевны Морозовой: «Раньше я одна знала, что ты дурак, а теперь это узнает весь мир». Лев Толстой описал особняк в романе «Воскресение» как пример безвкусицы новой буржуазии. Тем не менее, дом стал главной архитектурной достопримечательностью Воздвиженки.

Сам Арсений прожил в нём всего девять лет. В 1908-м он умер от случайной раны: на спор простреливал себе ногу из револьвера, чтобы продемонстрировать «силу воли», — пуля попала в артерию. После революции в особняке размещались разные организации, в советское время — Дом дружбы с народами зарубежных стран. Сегодня — Дом приёмов Правительства РФ. По выходным водят экскурсии.

Михаил и Иван Морозовы: коллекция импрессионистов

Другая ветвь — Абрамовичи — прославилась не промышленностью, а коллекциями живописи. Два брата, Михаил Абрамович (1870–1903) и Иван Абрамович (1871–1921), за двадцать лет собрали лучшие в Российской империи коллекции французской живописи XIX — начала XX века.

Михаил Абрамович был старшим. Образованный, увлечённый, страстный — он стал первым русским коллекционером, привёзшим в Россию работы Поля Гогена и Винсента ван Гога. К 1900 году в его особняке на Смоленском бульваре висели полотна Боннара, Дега, Мане, Тулуз-Лотрека, Серова, Врубеля, Левитана. Он умер в 32 года от острой сердечной болезни; коллекцию его жена передала в Третьяковскую галерею.

Иван Абрамович пошёл дальше брата. Он коллекционировал систематически: ездил в Париж дважды в год, покупал в галерее Дюран-Рюэля, у самих художников. К 1914 году в его особняке на Пречистенке, 21 висело около 250 работ французов: 18 полотен Сезанна (крупнейшая коллекция вне Франции на тот момент), 11 Гогена, 5 Ван Гога, работы Моне, Ренуара, Дега, Дерена, Матисса, Пикассо. Это было лучшее частное собрание французской живописи в мире.

В 1918 году коллекция была национализирована. Сначала на её основе создали Музей нового западного искусства; в 1948-м, при сталинской борьбе с «безродным космополитизмом», музей закрыли, а собрание разделили между ГМИИ им. Пушкина в Москве и Эрмитажем в Санкт-Петербурге. До сих пор большинство шедевров французской живописи в этих двух музеях — это бывшая коллекция Морозова. На некоторых картинах ещё видны следы старых владельческих наклеек с надписью «Собрание И. А. Морозова».

Варвара Морозова: меценат образования

Варвара Алексеевна Морозова (1848–1917, урождённая Хлудова) — жена Абрама Абрамовича Морозова и мать Михаила и Ивана. После смерти мужа в 1882 году в 34 года унаследовала огромное состояние и встала во главе Тверской мануфактуры. Управляла бизнесом 35 лет — успешно, на уровне лучших мужчин-промышленников эпохи.

Но известна Варвара Алексеевна не столько бизнесом, сколько просветительской деятельностью. На её деньги в Москве были построены или содержались:

• Бесплатная Тургеневская читальня на бывшей Тургеневской площади (открыта в 1885 году; здание снесено в 1972-м при строительстве проспекта Сахарова).
• Психиатрическая клиника им. Морозова — на Девичьем поле, при медицинском факультете Московского университета.
• Раковая клиника при Медицинском факультете.
• Пречистенские курсы для рабочих — бесплатное вечернее образование для пролетариев Москвы.
• Школы и училища в Твери, Москве, Орехово-Зуеве.

Всего Варвара Алексеевна потратила на благотворительность более миллиона рублей. Это не считая регулярных пожертвований на старообрядческую церковь. Когда она умерла в 1917 году, на её похоронах в Тверской епархии звонили в колокола все церкви — редкая честь для женщины.

Старообрядческая Москва Морозовых

Морозовы оставались старообрядцами Поморского согласия до конца XIX века — это так называемые «беспоповцы», старообрядческое течение, отвергающее священство. Их вера определяла образ жизни: жёсткие правила в одежде и поведении, запрет на курение и азартные игры, обязательная благотворительность, особая брачная этика. На фабриках Морозовых работало много старообрядцев со всей империи — фактически предприятия превратились в крупнейшие центры старообрядческого общества.

В Москве Морозовы поддерживали несколько старообрядческих центров:

• Рогожское кладбище в Таганке — главный центр московского старообрядчества Белокриницкого согласия. Морозовы финансировали ремонт храмов и поддерживали школу при кладбище.
• Преображенская старообрядческая община в Преображенке — центр поморского согласия, к которому исторически относились сами Морозовы.
• Восстановление храмов и икон по всей империи — Морозовы регулярно выделяли деньги на реставрацию древнерусских церквей и иконостасов.

После Манифеста о свободе вероисповедания 1905 года Морозовы стали открыто финансировать строительство и восстановление старообрядческих храмов. Это была их форма религиозного и политического протеста против синодальной церкви и государства.

Что осталось от Морозовых в Москве сегодня

На карте современной Москвы можно отметить как минимум десять адресов, напрямую связанных с династией. Это готовый литературно-архитектурный маршрут на полдня:

• Спиридоновка, 17 — особняк Зинаиды Морозовой работы Шехтеля. Сейчас Дом приёмов МИД РФ. Можно осмотреть снаружи.
• Воздвиженка, 16 — мавританский особняк Арсения Морозова. Сейчас Дом приёмов Правительства РФ. По выходным водят экскурсии.
• Камергерский переулок, 3 — МХТ им. Чехова, построенный на деньги Саввы Морозова. Можно купить билет на спектакль.
• Пречистенка, 21 — бывший особняк Ивана Морозова. Сейчас Российская академия художеств.
• Смоленский бульвар, 26-28 — бывший особняк Михаила Морозова.
• Волхонка, 12 — ГМИИ им. Пушкина с большей частью коллекции Морозова в постоянной экспозиции.
• Рогожская слобода и Преображенское — центры старообрядчества, исторически связанные с Морозовыми.
• 4-я Тверская-Ямская и улица Леонида Красина — район, где жили рабочие морозовских фабрик в Москве.
• Морозовский сад у Тургеневской площади — частично сохранившийся участок усадебного парка.
• Орехово-Зуево (75 км от Москвы) — родина династии, морозовские фабричные кварталы, музей.

Морозовы и революция: купцы, которые финансировали большевиков

Парадоксальный сюжет, который до сих пор трудно объяснить: целое поколение Морозовых — крупнейших капиталистов России — в начале XX века активно поддерживало революционное движение. Деньгами, контактами, конспиративными квартирами. Савва Тимофеевич через свою близкую подругу актрису Марию Андрееву (гражданскую жену Горького) передавал крупные суммы напрямую большевикам. По данным современников, общая сумма пожертвований составила от 100 до 200 тысяч рублей — этого хватало на содержание партийной типографии, оружие для боевых дружин и зарубежные поездки лидеров движения.

Зачем им это было? Понять трудно. Часть исследователей считает, что Морозов искренне верил в неизбежность революции и предпочитал её «возглавить», чем стать жертвой. Другие — что он рассчитывал, что новый режим будет либеральным, парламентским, а не пролетарским. Третьи видят в этом старообрядческое неприятие самодержавной власти, унижавшей их веру столетиями. Сам Савва Тимофеевич в записках жаловался: «Я задыхаюсь от стыда за наше правительство и от ненависти к нашему классу». После Кровавого воскресенья 1905 года он написал записку царю с требованием реформ — это окончательно поссорило его с матерью и кругом.

Революция, которой Морозовы помогали, прошлась по их же семьям катком. Татьяна Саввишна, дочь Саввы Тимофеевича, эмигрировала в Париж в 1918 году, работала переводчицей и умерла в нищете в 1953-м. Тимофей Саввич-младший остался в Москве, был дважды арестован НКВД (1929, 1938), отсидел в лагерях, освободился в 1945-м инвалидом. Михаил Викулович успел вывезти семью в Лондон через Финляндию в 1919-м; его дети стали английскими подданными. Дочь Варвары Алексеевны Елена работала в советских учреждениях рядовым служащим, никогда не рассказывала о происхождении и умерла в одной коммуналке с пятью соседями в 1962 году.

Финал династии: 1917 и потом

Октябрьская революция уничтожила Морозовых как промышленный род за один год. Все фабрики были национализированы; особняки реквизированы; коллекции картин перешли в государственные музеи. Часть наследников эмигрировала: дети Саввы Тимофеевича оказались в Париже, потомки Викуловичей — в Лондоне, ветвь Захаровичей разошлась между Берлином, Прагой и Харбином. К концу 1920-х в Советском Союзе оставалось не больше двух десятков человек, носивших фамилию Морозов — и почти никто из них не решался упоминать о купеческом прошлом, чтобы не получить «лишенческое» клеймо.

Особенно трагичной оказалась судьба морозовских коллекций. В 1918 году они были описаны и переданы в государственные музеи. В 1923-м открылся Государственный музей нового западного искусства (ГМНЗИ) — фактически объединённое собрание Морозова и Щукина. Это был один из лучших музеев импрессионизма в мире, к которому приезжали учиться художники со всей Европы. В 1948 году Сталин лично закрыл музей в рамках борьбы с «низкопоклонством перед Западом»; коллекцию разделили между Москвой и Ленинградом. Картины едва не погибли — в 1949-м их хотели уничтожить как «формалистическую гниль»; спас директор ГМИИ Александр Замошкин, спрятав работы в запасниках до смерти Сталина.

Парадоксально, что главное достояние Морозовых — их вклад в русскую культуру — революция не отняла, а скорее сохранила. Художественный театр работает. Картины Сезанна висят в ГМИИ. Особняк Шехтеля стоит на Спиридоновке. Старообрядческие храмы реставрируются. В каком-то смысле большевики просто продолжили дело Морозовых — только без самих Морозовых. История династии — это история того, как в России конца XIX века возникла настоящая буржуазная интеллигенция нового типа, и того, как её не стало в 1917 году. Но след остался — и он во многом определяет облик Москвы до сих пор.

Морозовы появились в Москве за сто лет: от крестьянской избы в Зуево до парадных балов на Спиридоновке. Они исчезли за семь дней Октября — но успели за свой век построить то, что стоит до сих пор и будет стоять, пока стоит Москва. Их фамилия в названиях улиц не сохранилась, памятников им не поставили. Но если пройти от Воздвиженки через Камергерский до Волхонки, обращая внимание на нужные здания, — получится полноценная Москва Морозовых, главный купеческий памятник России.